Правоприменительное молчание как свидетельство: интерпретация отсутствия дел об инсайдерской торговле на фронтирных рынках ценных бумаг

Аннотация

Сравнительные исследования регулирования рынка ценных бумаг
рассматривают правоприменительную активность как показатель добросовестности рынка:
считается, что в юрисдикциях, где инсайдерская торговля преследуется, запрет действует,
а стоимость акционерного капитала снижается в момент начала правоприменения, а не в
момент принятия закона. Однако этот вывод асимметричен. Положительный показатель
информативен; нулевой — нет, поскольку он в равной мере порождается и рынком, на
котором правонарушение не совершается, и рынком, на котором оно никогда не
выявляется. Поэтому фронтирные рынки, где нулевой показатель является нормой,
систематически классифицируются неверно — как правило, как рынки с низкой
асимметрией, что переворачивает вероятную истину. Опираясь на дизайн адаптации
теории, статья концептуализирует правоприменительное молчание как равновесный исход,
а не как пробел в данных. Выделяются четыре порождающих механизма — запретительная
пустота, надзорная пустота, пустота правоприменительных стимулов и подлинное
отсутствие предпосылки правонарушения — и показывается, что каждый из них оставляет
особый наблюдаемый след в практике раскрытия информации, структуре собственности и
динамике цен, так что механизмы различимы даже при полном отсутствии возбуждённых
дел. Затем формулируется парадокс способности к выявлению: поскольку построение
системы надзора превращает невыявленные нарушения в зарегистрированные, измеряемое
правоприменение является немонотонной функцией добросовестности рынка, и реформы,
оцениваемые по числу дел, будут выглядеть провальными именно тогда, когда они
успешны. Предлагаются девять положений и протокол идентификации. Этап правового
аудита протокола применяется к Узбекистану: показано, что запрет не отсутствует, а лишён
санкции — частный случай запретительной пустоты, под который типология расширяется